Запрет по праву беспредела

Иннокентий Ракин, член оргкомитета "Всемирного конопляного марша"

Мы решили присоединиться к всемирной акции, которая проходит 4 мая уже шестой год и называется The World Million Marijuana March. При переводе названия был выбран вариант "Всемирный конопляный марш" - мы решили, что он звучит более нейтрально (слово "марихуана" вызывает у многих негативные ассоциации) и в то же время точно отражает смысл акции.

Основная идея акции - требование прекратить аресты за употребление марихуаны. Сейчас в нашей стране за коноплю в тюрьму сажают огромное количество людей. Точных цифр у меня нет, но я могу точно сказать, что российская прокуратура возбуждает гораздо больше уголовных дел не за торговлю,а за хранение конопли. Мы не требуем легализации конопли, мы просто хотим, чтобы людей за это хотя бы не сажали. Ведь можно ограничиться штрафом, предупреждением, исправительными работами, чем угодно, но человек не должен быть лишен свободы просто за хранение конопли.

Второе требование: "Нет цензуре, да – свободе слова и свободе информации". Сейчас из продажи изымаются книжки про коноплю, в частности, книга "Конопля – запретное лекарство", которая была издана издательством "Ультракультура" и по решению суда изымается изо всех магазинов. Мы требуем, чтобы людям была предоставлена объективная информация.

Третье требование: снять ограничения для предпринимателей, которые хотели бы в России заниматься производством текстиля и бумаги из конопли. Да, сейчас в магазинах можно купить вещи сделанные из конопляной ткани, но эти изделия были произведены в Австралии. Россия же в начале прошлого века была мировым лидером по производству конопляной ткани. А сейчас для того, чтобы выращивать коноплю в технических целях (ведь существуют виды конопли, не содержащие thc – психотропного алкалоида, вокруг которого и идут споры), надо представить огромное количество справок, в том числе справку из наркодиспансера на каждого работника. В таких условиях производство становится невыгодным.

Решение о проведении акции было принято оргкомитетом в середине марта. Мы сформулировали тезисы, подготовили пресс-релиз, изготовили стикеры, составили программу марша и подали заявку в префектуру Центрального административного округа Москвы. 29 апреля в 14.00, как раз в момент начала пресс-конференции в Независимом пресс-центре, посвященной маршу, мы узнали, что нам отказано в его проведении. До марша оставалось пять дней.

Мы сделали все что могли, чтобы предупредить людей о том, что акция запрещена: поставили на все стикеры печать "запрещено", вывесили на сайте акции соответствующее объявление. 4 мая организаторы акции пришли на назначенное место, чтобы объявить о запрете. В три часа дня, когда мы подошли к памятнику Окуджаве, там уже собралось около сотни наших единомышленников. Было также довольно много сотрудников милиции и журналистов. Милиция требовала разойтись, предъявили документы о запрете акции. Какое-то время мы обсуждали, что делать дальше. Некоторые начали играть на барабанах и других инструментах, что для Арбата не редкость, а правило - там часто выступают уличные музыканты. Сотрудники милиции заявили, что если в течение пяти минут люди не разойдутся, то будет применена сила. Тогда председатель оргкомитета марша Виталий Мельников объявил, что акция запрещена, поблагодарил собравшихся, попросил всех не нарушать порядок и разойтись. Он также сообщил, что четверо членов оргкомитета пойдут гулять по Гоголевскому бульвару, и добавил, что каждый вправе сам решать, как провести выходной.

И мы отправились на Гоголевский бульвар. Часть людей пошла за нами, по пути начали присоединяться и другие. Всю дорогу нас сопровождали милиционеры. Когда мы дошли до Гоголевского бульвара, за нами шло уже около пятисот человек. Мы прошли по бульвару в сторону станции метро "Кропоткинская". Когда подошли к метро, ОМОН перегородил бульвар. Сначала нас отсекли спереди, потом ОМОН перегородил путь назад. Нас задержали и посадили в машину, а сотрудники ОМОНа начали задерживать остальных. Я попросил дать мне громкоговоритель, чтобы повторить наш призыв разойтись, но мне отказали. После этого нас повезли в ОВД "Арбат".

В ОВД были составлены протоколы о задержании и об административном правонарушении. Смешно было, что задержали троих членов оргкомитета и еще двоих, которые просто мимо проходили и к нам вообще никакого отношения не имели. Нас не обыскивали. Мы стояли в приемной ОВД, нам не разрешали сидеть и курить, хотя вокруг все милиционеры курили. Вопросов нам никаких не задавали. Мы практически сразу заявили, что акции не было, поскольку она запрещена. Относились к нам нормально, без грубости и агрессии. Через какое-то время в ОВД доставили еще 26 человек. Их всех посадили в "обезьянник". Ребята там стали веселиться, петь песни. Еще через некоторое время приехала съемочная бригада "Дежурной части", сняли в обезьяннике людей, которые начали скандировать "легалайз". В общем, было весело.

Еще через некоторое время приехали, насколько я понимаю, люди из Госнаркоконтроля. Документов они никаких не предъявили и никак не представились. Они сразу "построили" все ОВД - их все начали слушаться и исполнять все, что они говорили. Главной там была девушка, которая просила называть ее Юлей, а с ней несколько мужчин. У меня с собой была фотокамера, на которой были засняты моменты марша. Она подошла ко мне, сказала, что она мой друг, и попросила мои фотографии. Я ответил, что фотографии мне самому нужны. Тогда она потребовала отдать ей мою "флэшку", чтобы она ее скопировала и вернула мне. Я повторил, что не хочу отдавать фотографии. Она заверила меня, что никакие фотографии не пропадут. Я отказался. Тогда она силой начала забирать у меня камеру. Я спросил: "На каком основании?". Она ответила: "Ни на каком. Давай я для тебя что-нибудь сделаю: ты отдашь мне флэшку, а сам сразу выйдешь". Я сказал, что сижу в ОВД уже два часа, срок административного задержания – три часа, так что через час я по-любому отсюда выйду.

Девушка не унималась и опять потребовала отдать флэшку. Я еще раз спросил ее о правовых основаниях. Она ответила: "На основании беспредела - ты знаешь, в какой стране живешь". Тогда я просто стер все фотографии. Юля отвела меня в другую комнату и доверительным тоном начала спрашивать: "Ну зачем ты сюда пришел? Ну ладно они, а ты зачем?" Это был такой дешевый чекистский развод, у нее в глазах крупными буквами было написано "контора". Девушка сказала, что раз я не захотел по-хорошему, то она будет действовать по-плохому: произведет изъятие фотоаппарата. При этом она намекала, что если изъятие будет проводить милиция, то они там обязательно что-нибудь сломают и вообще шансы на возвращение камеры равны нулю. Я ответил, что пусть делает как знает.

Когда прошло три часа, людей начали отпускать, а меня оставили для проведения изъятия. Я сказал, что требую дождаться прихода моего адвоката. Через некоторое время адвокат пришел и после долгих объяснений и разговоров меня отпустили вместе с фотоаппаратом, но с повесткой в суд. Суд был назначен на 5 мая.

Как выяснилось, еще 20–30 человек ОМОН отвез в 60-е отделение милиции, 14 - в ОВД "Тверское". Их всех скоро выпустили.

5 мая мы приехали в Пресненский межмуниципальный суд. Там выяснилось, что наше дело еще из ОВД не пришло, и суд был перенесен на 14 мая. В тот же день состоялось заседание Хамовнического суда. Половине участников событий был выписан штраф на 500 рублей, другим вынесли административное предупреждение.

С одной стороны, реально акции никакой не было, но с другой стороны, мы увидели, сколько людей нас поддерживает, и мы очень признательны этим людям. Мы хотели создать прецедент проведения публичной акции, которая бы прошла в четком соответствии с законодательством. К сожалению, в нарушение всех законов и правил нам это запретили. Мы будем обжаловать в суде и сам запрет акции, и незаконное задержание граждан на Гоголевском бульваре. Мы надеемся, что нам все-таки удастся провести "Всемирный конопляный марш".